Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:42 

Жаклин Кеннеди, часть 5

Мари Анж
А что, если я лучше моей репутации?


Чета Кеннеди в Жёлтом овальном кабинете Белого Дома.

9 декабря Джон забрал Джеки с сыном из больницы домой, и в тот же день состоялась первая экскурсия миссис Кеннеди по Белому Дому. Вернувшись с неё, Джеки расплакалась - переделки требовало буквально всё, а денег на содержание президентской резиденции из бюджета выделяли катастрофически мало. Предыдущие хозяева Дома, Эйзенхауэры, привыкли к казарменному быту и не видели ничего особенного ни в уродливой мебели, ни в унылом виде комнат, ни в плохой кухне. Но для Джеки такое существование было совершенно неприемлемым.
Деньги вообще были больным вопросом. Ещё во время избирательной компании муссировались слухи, что жена кандидата слишком много тратит на наряды. Теперь же, когда она превратилась в жену президента, казалось само собой разумеющимся, что Первая Леди Америки будет одеваться у американских дизайнеров. Никаких Франций и Италий! Однако Джеки вовсе не собиралась отказываться от Живаньши и Баленсиаги. Выход был найден без труда: американский дизайнер Олег Кассини, потомок русских эмигрантов и старинный приятель семьи Кеннеди, легко согласился побыть ширмой, под прикрытием которой Джеки по-прежнему будет заказывать наряды в Париже, Риме и Лондоне - в обмен на рекламу, которую давало звание личного дизайнера миссис Кеннеди.
Кроме того Джеки сделала несколько назначений, выбрав себе секретаря и пресс-секретаря, основной задачей которых была охрана её личной жизни от назойливости прессы. От журналистов Джеки откровенно пряталась и порой довольно резко отшивала, немало их тем самым обижая. Она вообще-то была падка на славу, но при этом ненавидела публичность, ей хотелось быть этакой недосягаемой звездой, которой восхищаются издали, но приблизиться, а тем более трогать не смеют. И сколько не доказывала ей жизнь, что одно без другого не бывает, Джеки как всегда упрямо отказывалась отступать от своей позиции. И всё же в начале своей жизни в Белом Доме Джеки позволила написать о себе серию биографических очерков. Их создала подруга её матери Мэри Тэйер, бывший редактор "Вашингтон-Пост". Позже эти очерки вышли единой книгой под названием "Жаклин Бувье-Кеннеди". Всё писалось под плотным контролем Джеки и потому являло миру тот её портрет, который хотела явить она сама - идеальная жизнь, идеальная семья, а если и случаются временные трудности, то лишь для того, чтобы после их преодоления счастье стало ещё более безоблачным.
По той же причине - чтобы избежать публичности, а так же иметь возможность охотиться и ездить верхом - Джеки отказалась от официальной загородной резиденции президента, а вместо этого арендовала поместье Глен-Ора в Виргинии. Муж, скрепя сердце, уступил, хотя официальная резиденция не стоила бы ему ничего, а Глен-Ора вылетала в кругленькую сумму. Но когда он узнал, сколько Джеки потратила на отделку нового дома, избежать ссоры ей всё же не удалось. Однако частые отлучки Джеки Джону были скорее на руку - без неё он мог развлекаться в своё удовольствие. В том числе и с пресс-секретарём своей жены Памелой Турнюр. Их роман с Памелой начался довольно давно, ещё до её назначения, и есть сомнения, знала ли о нём Джеки, когда приглашала Памелу на работу. В любом случае после ей совершенно точно стало обо всём известно, и тем не менее они с Турнюр неплохо уживались. Кроме Памелы у Джона имелось ещё по меньшей мере две постоянные любовницы, и без счёта случайных подружек, с которыми он бесстыдно уединялся прямо на официальных приёмах, а отлично видевшая всё это Джеки и бровью не вела. К этому времени она поняла, что у всего есть своя цена, и как часовой стояла на защите репутации своего мужа.
Другой страховкой, кроме преданности Джеки, была дружба Джозефа Кеннеди с Гувером - главой ФБР, чьи подчинённые успели собрать на Джона Кеннеди обширнейший компромат. Ну и чтобы окончательно обезопасить сына с этой стороны, Джозеф предложил, чтобы министром юстиции - а значит непосредственным начальником Гувера - стал Роберт Кеннеди. Поначалу оба брата возражали против столь вопиющего непотизма, но отец настоял на своём: на этом посту должен быть человек, на которого Джон всецело может положиться.
Как Джон полагался на брата, так Джеки полагалась на сестру, ставшую при ней чем-то вроде фрейлины. К этому времени Ли уже бросила своего первого мужа, вышла замуж за Радзивилла и теперь безуспешно пыталась добиться расторжения церковного брака с Кэнфилдом. (Кстати, Джон и Ли не обошёл своим вниманием, что для Джеки секретом отнюдь не было.) Стас жену обожал, но, увы, после вторых родов, принёсших Ли серьёзные осложнения со здоровьем, она от него отдалилась. Джеки вторые роды тоже дались нелегко, и Джон, надо отдать ему должное, окружил жену заботой и вниманием, хотя у него были и свои проблемы по части физического здравия.



Инаугурация Кеннеди произошла во второй половине января, а накануне был дан организованный Синатрой гала-концерт(предполагалось, что выручка от него пойдёт на покрытие догов от предвыборной компании, но злые языки утверждали, что всё ушло на приём и обслуживание съехавшихся гостей). В день инаугурации Кеннеди произнёс речь, поразившую американцев - ну, зря он, что ли, несколько лет оттачивал своё мастерство и брал уроки сценической речи. Когда машина с новым президентом проезжала мимо Джозефа Кеннеди, тот снял цилиндр, поразив других своих детей. Позже, уже в Белом Доме, сестра Джона Юнис прыгала по кровати Линкольна с криками "Ура! Мы это сделали!" А вот Джеки в тот день чувствовала себя не очень хорошо - как-никак, прошло всего полтора месяца после кесарева сечения, так что многие торжества прошли без неё, хотя программу-минимум она всё же выполнила.
И вот чета Кеннеди стала полноправными хозяевами Белого Дома. Остальную родню Джеки старалась держать подальше, за исключением сестры с её мужем и Джозефа. Мать с прочими родственниками приглашались только по особым случаям, свекровь и золовки бывали в Белом Доме в основном в отсутствии хозяйки. Над резиденцией завитал дух перемен - Джеки старалась сделать из неё уютное семейное гнёздышко, и в то же время клуб по интересам для своего мужа. Комнаты начали украшать, гостям отныне подавали спиртное (а раньше - только пунш) и разрешили курить. Старший церемониймейстер Белого Дома Уэст вспоминал, что работа с Джеки была самой интересной и творческой за всю его карьеру.
Но всё это были лишь цветочки, перемены, которые задумала Джеки, оказались куда масштабнее. Пятьдесят тысяч долларов, выделенных из бюджета на переделку Белого Дома, улетели только на переоборудование личных комнат. Чтобы навести порядок в остальном доме приходилось выкручиваться, и тут Джеки проявила большую изобретательность. Поскольку вопрос был так же политическим, ведь Дом был собственностью государства, для кардинальной переделки нужны были железные обоснования - и Джеки создала такие, учредив Комитет изящных искусств при Белом Доме, в чью задачу входило превращение президентской резиденции в исторический памятник и достояние всей Америки, а не просто место проживания очередного президента. По совету знающих людей, возглавить комитет предложили Генри Дюпону - мультимиллионеру, незыблемому авторитету в области антиквариата и декора, сразу придавшему всему проекту необходимую респектабельность. Двумя другими ведущими консультантами Джеки стали Джейн Райтсман, эксперт по французской мебели XVIII века, и Рейчел Мэллон, считавшаяся образчиком хорошего вкуса в дизайне домов и садов. Именно ей принадлежит перепланировка Розария, получившего в последствии имя Жаклин Кеннеди. Обе были богачками, далеко не единственными богачами, вошедшими в Комитет. Джеки, как всегда, привлекала себе на службу всё самое лучшее.



В результате деятельности Комитета Конгресс принял закон, дававший Белому Дому статус музея, а его обстановку сделавший неотчуждаемой - что гарантировало жертвователям и дарителям, что их подарки не уйдут с молотка и не прилипнут к рукам очередного президента или его жены. Сбор средств сопровождался серьёзной работой с дизайнерами и историками, и пожертвования хлынули щедрой рекой, а так же дары, которые после рассмотрения либо принимались, либо с благодарностью возвращались. Джеки сумела пройти по тонкой грани, потрафив патриотическим чувствам американцев, и избежав обвинений в растрате денег налогоплательщиков. Зато за кулисами шли активные дизайнерский войны. Американцы-дизайнеры вдруг обнаружили, что их ненавязчиво подвинул француз Бурден, которого приходилось прятать, чтобы избежать очередного обвинения во "французскости", но который для Джеки был бОльшим авторитетом, чем все остальные вместе взятые. Джеки вообще в совершенстве освоила тактику кивать и соглашаться, после чего тихой сапой делать всё по-своему. Например однажды она с помощницами повесили два присланных в подарок натюрморта в Красной комнате. Пришёл Дюпон и ледяным тоном поинтересовался, знают ли они, что натюрморты могут висеть исключительно в столовых. "Ай-ай-ай! - вскричала Джеки. - Какие мы невежды, как хорошо, что вы нам сказали", и тут же распорядилась картины снять. Спустя примерно месяц, когда Дюпон снова вошёл в Красную комнату, натюрморты висели на прежних местах. Он обозрел их, после чего изрёк: "Кажется, мы отлично поработали. Всё идеально".
Но когда ей было нужно, Джеки решительно шла в наступление. Так она уговорила издателя Анненберга подарить Белому Дому портрет Франклина ценой всего навсего четверть миллиона тогдашних долларов. Чудеса изворотливости она проявила и чтобы вернуть в Белый Дом люстру из числа когда-то проданных Конгрессу. Ей так же принадлежит блестящая идея издать путеводитель по Белому Дому - он был продан в количестве восьми миллионов экземпляров, и деньги пошли на покрытие расходов от реставрации и новые приобретения. Так же была организована телеэкскурсия, от которой Джеки поначалу наотрез отказалась, но после позволила себя уговорить, хотя держалась перед камерой сковано.



Персонал дома любил новую хозяйку, не смотря на то, что Джеки произвела несколько перестановок, дав всем подписать документ о неразглашении. Не желая делать своих детей объектом внимания для журналистов, она организовала детский сад прямо в Белом Доме - туда ходило с десяток детей, а воспитателей и нянечек родители оплачивали в складчину. Официальные приёмы приобрели блеск и продуманную непринуждённость. Звезда славы Жаклин Кеннеди поднималась к зениту. Но подлинный масштаб её популярности стал ясен только после серии заграничных поездок.

@темы: Да, были люди в оно время

URL
   

Всякая всячина

главная